Сеть в сетях

Сeть в сeтяx
В Сoвeтe Фeдeрaции в срeду будут рaссмoтрeны скaндaльнo извeстныe зaкoнoпрoeкты сeнaтoрa Клишaсa, «o нeувaжeнии к влaсти» и «o рaспрoстрaнeнии зaвeдoмo нeдoстoвeрнoй инфoрмaции», сooбщaeт «Эxo Мoсквы». Нaкaнунe зaкoнoпрoeкты были oдoбрeны вoзглaвляeмым Клишaсoм прoфильным кoмитeтoм Сoвeтa Фeдeрaции. С призывaми нe принимaть зaкoнoпрoeкты выступил Сoвeт при прeзидeнтe пo прaвaм чeлoвeкa. Oб этoм сooбщaeтся нa сaйтe Сoвeтa. В издaнии Colta былo oпубликoвaнo зaявлeниe членов объединений Ассоциация «Свободное слово», «ПЭН-Москва» и Санкт-Петербургский ПЕН-клуб» против «законов Клишаса», подпись под ним поставили более ста общественных деятелей. Среди них писательница Людмила Улицкая, литературный критик и телеведущий Александр Архангельский, журналист Сергей Пархоменко, поэт Лев Рубинштейн, правозащитница Зоя Светова. Если этот ресурс и смысл ставится в положение крайнего риска, то летальный исход — вопрос времени. Неприятно». Своим мнением о «законах Клишаса» с «Полит.ру» поделился голосовавший против них депутат Госдумы и писатель Сергей Александрович Шаргунов.  

Сергей Шаргунов

На самом деле и без того, на мой взгляд, было принято уже немало драконовских законов. И их умножение ведет лишь к определенной психологической дестабилизации общества и вызывает недоверие к государству, прежде всего со стороны молодых людей, которые чувствуют себя в интернете вольно. Законы сформулированы предельно расплывчато. Таким образом, становится понятно, что мишени станут выбираться произвольно. Это позволит задавать резонные вопросы: «А эти чем хуже?». Кроме того, возникает вопрос, что считать фейком или оскорблением. Можно ли говорить о фейке в случае соревнования версий? Является ли аргументированное обвинение в коррупции оскорблением? Закон, связанный с оскорблениями, говорит не только и не столько о нецензурной лексике, но и о том, что считается неприличным. А таковыми словами могут считаться жаргонизмы, варваризмы, просторечия, просто некая сниженная лексика. Я сейчас даже не буду причитать на тему репрессивности этих законов. Они предельно туманны, и, соответственно, в этом тумане может твориться любой произвол.  

ОМОН на Манежной площади  / mskagency.ru

Естественно, я всегда голосовал против любых драконовских, репрессивных законов, которые откачивают воздух из общества. Законы эти разнообразны. И на самом деле есть такое ощущение, что на подходе могут появиться очередные подобные законы. Такой «креатив», который на самом деле ведет к дальнейшему отчуждению граждан от государства, похоже неиссякаем. Блокировать что угодно можно и так. Возникает вопрос, для чего принимать дополнительные меры. Для запугивания? Или от неуверенности? Это вопросы открытые, но на мой взгляд, эти законы точно не имеют отношения к безопасности государства. А скорее ведут к дестабилизации ситуации в долгосрочной, и даже в краткосрочной перспективе. И тут оказывается, что оно еще и требует себя не обижать. Издевательствами, попытками взять на слабо. Бороться со стихией интернета, как и со стихией океана, довольно затруднительно. Своим мнением о «законах Клишаса» с «Полит.ру» поделился главный редактор сайта Agentura.ru и автор книги «Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас» (в соавторстве с И. П. Бороган) Андрей Алексеевич Солдатов.  

Андрей Солдатов

Мы до сих пор разбираемся с последствиями протестов 2011-2012 годов. И в течение шести лет правительственные чиновники пытаются найти какой-то способ, как лишить интернет мобилизационной опции. Проблема в том, что политическая задача на протяжении последних девятнадцати лет заключается в том, чтобы не допустить никаких массовых протестов. Это, наверное, наиболее последовательная внутренняя политика, которая у нас существует. Поэтому те способы и методы, которые могут привести к выходу людей на улицы, последовательно ставятся под контроль, с ними идет беспощадная борьба. Какие существуют традиционные способы вывести людей на улицы? Это или оппозиционные партии, или профсоюзы. Но и то, и другое находится у нас под полным контролем. Потом появились цветные революции. И механизм цветных революций – это быстро созданные молодежные движения. Ответом на это у нас пошли репрессии против лимонцев, которые никого не волновали как носители идеи, потому что никакой идеи там на самом деле не было. А волновали как люди, которые способны быстро выходить на улицы. Также в ответ на это появились прокремлевские молодежные движения, типа нашистов. А потом появились протесты, которые, собственно, и виделись из Кремля исключительно в свете развивающихся технологий по выводу людей на улицы. Им казалось, что Госдеп в течение двадцати лет, начиная с событий в Белграде, неустанно изобретает какие-то новые способы. И Facebook и Twitter являются самыми последними способами по выводу людей. И наиболее опасными. Потому что проблема с интернетом, с сетевыми движениями заключается в том, что не нужна никакая оффлайновая организация, чтобы выводить людей на улицы. Вспомним, во время протестов правозащитные организации не играли большой роли, тот же Навальный существенную часть протестов находился под стражей. И шесть лет чиновники ищут какой-то способ, как с этим бороться, что с этим делать. И последовательно они приходили к каким-то идеям. При помощи пока не принятого Думой «закона о суверенном интернете» создается возможность вырубить доступ какому-нибудь региону. То есть, у вас есть протесты, как были, например, в прошлом октябре в Ингушетии. Вы вырубаете трафик из региона и в регион. И думаете, что таким образом купируете кризис, он не расходится по другим регионам. И в то же время вы не подпитываете его снаружи. Грубо говоря, никакое ЦРУ ничего там не делает. А целью уже принятых Думой законопроектов «о неуважении к власти» и «о fake news» является тот самый контент, который может генериться и распространяться. Вы объявляете его фейк ньюсом и сразу наказываете людей, которые его создают и распространяют. Это, конечно, выглядит чрезвычайным идиотизмом. Даже с практической точки зрения, если хотеть подобным образом остановить протест. Потому что это так не работает. Сетевая структура, она, собственно, потому и сетевая, что если появляется какая-либо информация, например, о природной катастрофе, она распространяется мгновенно. И люди в этот момент, когда они ее распространяют, уже не особо думают. Если уже пошла волна какой-то новости, репрессивным органам не хватит времени бегать за каждым человеком, который расшаривает эту информацию. Но им кажется, что они смогут как-то остановить это взрывное распространение информации. Сейчас мы находимся в несколько искусственной ситуации полной политической стабильности, депрессии. Никто не верит в то, что какие-то кризисы могут хоть как-то возмутить спокойствие. Поэтому у властей возникает ощущение, что эти кризисы можно такими способами купировать. Они могут пойти по привычному пути, выбрать пару громких историй и создать по ним прецедент. Но, повторюсь, когда действительно возникнет какая-то история, неважно какая, все это уже будет работать очень плохо. Источник: ПОЛИТ.РУ