Сеть в сетях

Нaкaнунe зaкoнoпрoeкты были oдoбрeны вoзглaвляeмым Клишaсoм прoфильным кoмитeтoм Сoвeтa Фeдeрaции. Oб этoм сooбщaeтся нa сaйтe Сoвeтa. В издaнии Colta былo oпубликoвaнo зaявлeниe члeнoв oбъeдинeний Aссoциaция «Свoбoднoe слoвo», «ПЭН-Мoсквa» и Сaнкт-Пeтeрбургский ПEН-клуб» прoтив «зaкoнoв Клишaсa», пoдпись пoд ним пoстaвили бoлee стa oбщeствeнныx дeятeлeй. Срeди ниx писaтeльницa Людмилa Улицкaя, литeрaтурный критик и тeлeвeдущий Aлeксaндр Aрxaнгeльский, журнaлист Сергей Пархоменко, поэт Лев Рубинштейн, правозащитница Зоя Светова. К призывам отклонить законопроекты присоединился и председатель редакционного совета «Полит.ру» Дмитрий Ицкович: «Критичность — это и смысл и ресурс. Если этот ресурс и смысл ставится в положение крайнего риска, то летальный исход — вопрос времени. Неприятно». Своим мнением о «законах Клишаса» с «Полит.ру» поделился голосовавший против них депутат Госдумы и писатель Сергей Александрович Шаргунов.  

Сергей Шаргунов

На самом деле и без того, на мой взгляд, было принято уже немало драконовских законов. И их умножение ведет лишь к определенной психологической дестабилизации общества и вызывает недоверие к государству, прежде всего со стороны молодых людей, которые чувствуют себя в интернете вольно. Законы сформулированы предельно расплывчато. Таким образом, становится понятно, что мишени станут выбираться произвольно. Это позволит задавать резонные вопросы: «А эти чем хуже?». Кроме того, возникает вопрос, что считать фейком или оскорблением. Является ли аргументированное обвинение в коррупции оскорблением? Да даже сатира и розыгрыши в силу неопределенности формулировок могут оказаться заблокированными. Закон, связанный с оскорблениями, говорит не только и не столько о нецензурной лексике, но и о том, что считается неприличным. А таковыми словами могут считаться жаргонизмы, варваризмы, просторечия, просто некая сниженная лексика. Я сейчас даже не буду причитать на тему репрессивности этих законов. Просто я считаю, что они предельно плохо прописаны. Они предельно туманны, и, соответственно, в этом тумане может твориться любой произвол.  

ОМОН на Манежной площади  / mskagency.ru

Естественно, я всегда голосовал против любых драконовских, репрессивных законов, которые откачивают воздух из общества. Законы эти разнообразны. И на самом деле есть такое ощущение, что на подходе могут появиться очередные подобные законы. Такой «креатив», который на самом деле ведет к дальнейшему отчуждению граждан от государства, похоже неиссякаем. Есть даже ощущение некой злонамеренности. Блокировать что угодно можно и так. Возникает вопрос, для чего принимать дополнительные меры. Для запугивания? Или от неуверенности? Это вопросы открытые, но на мой взгляд, эти законы точно не имеют отношения к безопасности государства. А скорее ведут к дестабилизации ситуации в долгосрочной, и даже в краткосрочной перспективе. Поскольку государство становится главным аллергеном. И тут оказывается, что оно еще и требует себя не обижать. И это, конечно, отзовется троллингом, массовым троллингом. Издевательствами, попытками взять на слабо. Бороться со стихией интернета, как и со стихией океана, довольно затруднительно. Своим мнением о «законах Клишаса» с «Полит.ру» поделился главный редактор сайта Agentura.ru и автор книги «Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас» (в соавторстве с И. П. Бороган) Андрей Алексеевич Солдатов.  

Андрей Солдатов

Мы до сих пор разбираемся с последствиями протестов 2011-2012 годов. И в течение шести лет правительственные чиновники пытаются найти какой-то способ, как лишить интернет мобилизационной опции. Проблема в том, что политическая задача на протяжении последних девятнадцати лет заключается в том, чтобы не допустить никаких массовых протестов. Это, наверное, наиболее последовательная внутренняя политика, которая у нас существует. Поэтому те способы и методы, которые могут привести к выходу людей на улицы, последовательно ставятся под контроль, с ними идет беспощадная борьба. Какие существуют традиционные способы вывести людей на улицы? Потом появились цветные революции. И механизм цветных революций – это быстро созданные молодежные движения. А волновали как люди, которые способны быстро выходить на улицы. Также в ответ на это появились прокремлевские молодежные движения, типа нашистов. А потом появились протесты, которые, собственно, и виделись из Кремля исключительно в свете развивающихся технологий по выводу людей на улицы. Им казалось, что Госдеп в течение двадцати лет, начиная с событий в Белграде, неустанно изобретает какие-то новые способы. И Facebook и Twitter являются самыми последними способами по выводу людей. И наиболее опасными. Потому что проблема с интернетом, с сетевыми движениями заключается в том, что не нужна никакая оффлайновая организация, чтобы выводить людей на улицы. Вспомним, во время протестов правозащитные организации не играли большой роли, тот же Навальный существенную часть протестов находился под стражей.  

Пикет в поддержку осужденных  / mskagency.ru

Следовательно, это непредсказуемо, а следовательно, это опасно. И шесть лет чиновники ищут какой-то способ, как с этим бороться, что с этим делать. И последовательно они приходили к каким-то идеям. И законопроекты Клишаса подходят к этой проблеме с двух сторон. При помощи пока не принятого Думой «закона о суверенном интернете» создается возможность вырубить доступ какому-нибудь региону. То есть, у вас есть протесты, как были, например, в прошлом октябре в Ингушетии. Вы вырубаете трафик из региона и в регион. И думаете, что таким образом купируете кризис, он не расходится по другим регионам. И в то же время вы не подпитываете его снаружи. Грубо говоря, никакое ЦРУ ничего там не делает. А целью уже принятых Думой законопроектов «о неуважении к власти» и «о fake news» является тот самый контент, который может генериться и распространяться. Вы объявляете его фейк ньюсом и сразу наказываете людей, которые его создают и распространяют. Это, конечно, выглядит чрезвычайным идиотизмом. Потому что это так не работает. Сетевая структура, она, собственно, потому и сетевая, что если появляется какая-либо информация, например, о природной катастрофе, она распространяется мгновенно. И люди в этот момент, когда они ее распространяют, уже не особо думают. И главное, что уже нет времени наказывать их штрафами. Но им кажется, что они смогут как-то остановить это взрывное распространение информации. Никто не верит в то, что какие-то кризисы могут хоть как-то возмутить спокойствие. Поэтому у властей возникает ощущение, что эти кризисы можно такими способами купировать. Они могут пойти по привычному пути, выбрать пару громких историй и создать по ним прецедент. Но, повторюсь, когда действительно возникнет какая-то история, неважно какая, все это уже будет работать очень плохо. Источник: ПОЛИТ.РУ